День девятый. Теплоход до Соловков. Навстречу белому сиянию, фрагмент 11

После нескольких пасмурных и дождливых дней погода наконец смилостивилась. Проснулся и увидел, что за окном солнечное утро, на ярко-синем небе лишь кое-где лёгкие перистые облака. Заварил овсянку с изюмом и сделал чай. Завтракал, глядя на морскую синь прямо за окном.

В восемь утра теплоход „Василий Косяков“, издав оглушительный гудок, отчалил от материка. Теперь от моей цели меня отделяет всего пятьдесят километров и два часа пути. После недели автостопа непривычно чувствовать себя пассивным пассажиром. Становлюсь в очередь за горячими напитками и пончиками. Спрашиваю себе кофе, и снова эти цены меня изумляют. Обычный американо в пластиковом стаканчике стоит 100 рублей, то есть почти 40 гривен. У нас это среднекиевская ресторанная цена. Для сравнения, в Пскове американо стоил в два раза дешевле и даже, кажется, был с молоком. На закрытой палубе, куда я периодически спускался, чтобы погреться, организован целый магазинчик, торгующий всякой всячиной, от курток и штанов до карельских сувениров.

Вместе с „Косяковым“ над морем движется косяк чаек. Для них это пир, они хватают куски пончиков прямо из рук пассажиров. Приятнее всего, конечно, стоять у перил и смотреть на проплывающие то слева, то справа по борту маленькие островки. Два самых крупных называются Русский Кузов и Немецкий кузов. Об этом ещё вчера рассказали мне попутчики до Рабочеостровска. Выяснил, что эти странные названия не имеют никакого отношения к грузоперевозкам. Просто таким образом в русском языке усвоилось саамское словосочетание куз-ойвэ, что означает „еловая вершина“. Подобная судьба у крымской речки Карасу, которую пришлое славянское население стало называть караськой.

И вот, наконец, прямо по курсу возникли очертания Большого Соловецкого острова. Стали различимы купола монастыря, самый высокий из которых забран лесами, затем причал и множество каких-то барачных строений.

Вопрос с моим ночлегом решился, едва я выгрузился с теплохода. На причале уже собралась целая стая охотников за квартирантами. Все вопросы решаются прямо с колёс, без всякого интернета и газетных объявлений, совсем как в южных курортных городках, где мне не раз, то на два дня, то на полгода доводилось арендовать жильё. В результате поселяюсь у бабушки за 600 рублей в сутки, это порядка 220 гривен. Недёшево, но в гостиницах проживание обошлось бы раза в два дороже. Хозяйка ведёт меня в деревянный дом с двумя жилыми комнатами и помещением, правящим хозяевам за склад. В комнате две кровати. Хозяйка говорит, что может кого-то подселить, но в результате до конца моего пребывания в дом никто больше не поселился. На открытой, забранной плёнкой веранде — обеденный стол, электрочайник, посуда и вёдра с водой. Хозяйка живёт в двухэтажном деревянном общежитии рядом, на улице Северной. Здесь же находится колонка, где жители набирают красноватую питьевую воду.

— Когда будете уходить, подоприте входную дверь лентяйкой.

Имеется в виду деревянная швабра. И, хотя у меня есть ключ от комнаты с циферкой „2“, понимаю, что ступил на землю, где люди не запирают дверей.

На Соловках не ловит оператор „Билайн“. И первым делом я решил сходить в посёлок, разузнать, где можно купить сим-карту и вообще, что к чему. Вышел на улицу Северную, ведущую к монастырю. По дороге мне попадались деревянные домишки, то аккуратные, оборудованные под велопрокат или какую-то лавочку, то с виду вообще брошенные. За соловецким кремлём поворачиваю направо, к Святому озеру. Здесь мелкие пятнистые северные коровки, жуют лютики прямо у стен монастыря. Был бы индусом, обнял одну из них и запел: „Говинда джая джая Гопала джая джая!“ Но вскоре эта идиллия сменилась бараками по обе стороны улицы Заозёрной. Правда, их теперь приспособили под продмаг и хозмаг, а также несколько магазинчиков, где торгуют сувенирами, сим-картами, средствами от комаров и прочей розничной мелочью. За вывесками не сразу понял, что эти длинные деревянные постройки — наследие концлагеря. В одном из этих бараков расположен музей ГУЛага. Но это классический музей: стенды, фотографии, документы. К быту заключённых, как в Освенциме, здесь не прикоснёшься.

Продавщица в сувенирном магазине оказалась землячкой, родом из Черкасской области. Вышла замуж, переехала на Север, в сезон работает на Соловках. Покупаю у неё сим-карту для планшета, и она добросовестно заносит в бланк мои паспортные данные. В России сим-карту без паспорта не купишь.

На обратном пути встретился с корреспондентом „Нью Йорк Таймз“. Узнав, что я добрался сюда автостопом из Украины, говорит: „You are crazy!“ Интересуется, почему я приехал на Соловки. И я рассказал ему о нашем „Расстрелянном возрождении“, о том, что здесь фактически был уничтожен цвет украинской литературы, что само слово Соловки стало для нас именем нарицательным.

— Имел ли влияние на Ваше решение факт военного конфликта между Россией и Украиной?

— Я считаю, что мир — единое целое. Я приехал не конкретно в Россию, а в данную точку Земного Шара.

Вернувшись в своё временное жилище, занялся перебрасыванием сим-карт, выбором нужного тарифа, вводом сервисных кодов. Обычно эта процедура занимает уйму времени, но зато в результате я получил неограниченный мобильный интернет. Правда, как оказалось, работает он здесь медленно и нестабильно. Но я нашёл дополнительную точку доступа — Wi-Fi в палаточном кафе у причала.

— Только, пожалуйста, не качайте видео, — умоляет бармен.

Здесь, как я понял из меню, есть неплохие рыбные блюда, правда и цены ресторанные. Заказал себе кофе за 100 рублей, снова в пластиковом стаканчике. Да, ещё мне пришлось в очередной раз прослушать песню соловецких монахов „А я такой красивый с бородой“. Вот есть у автостопа такая особенность: как и в случае с поездками на курорт, обязательно будешь в курсе всех хитов сезона. Но зато я теперь смогу выходить к морю, садиться… а вот хотя бы на эти доски и сообщать миру обо всём увиденном.

Вечером пошёл посмотреть монастырь. Здесь повсюду реставрационные работы: леса, техника, бригады строителей. В шесть началась вечерняя служба, но побывать на ней мне так и не пришлось, потому что я познакомился ещё с двумя замечательными американцами, которых занесло в соловецкие края. Зовут их Исроэль Квинт и Бэн Мусачио. Оба студенты, изучают славистику в Стэнфордском университете. Сейчас путешествуют по России, накануне посетили города Золотого кольца. Исроэль интересуется местами, связанными со сталинской эпохой. Гуляем в окрестностях монастыря и бухты Благополучия, говорим о том о сём, переходя то на русский, то на английский.

Перед сном вышел полюбоваться видами в освещении белой ночи. Небо затянуло слоистой облачностью, обычной для этих широт, однако на улице было совершенно светло. В доме, где я живу, окна затонированы, чтобы свет не мешал отдыхающим спать. Многих людей, даже живущих на Севере, белые ночи тревожат и дезориентируют. Но лично на меня они оказывают магическое воздействие. Находишься во власти ощущения, что приближаешься к вершине мира и видишь отсвет с той стороны.

Продолжение следует…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *