Рабочеостровск, декорации к фильму „Остров“, берег Белого моря. Навстречу белому сиянию, фрагмент 10

Водитель довёз меня до поворота на Кемь. Здесь застопил двух местных мужиков. Они проехали лишних пятнадцать километров и привезли меня в посёлок Рабочеостровск, прямо к подворью Соловецкого монастыря. В дороге рассказывали, что на Соловках несколько лет жил поляк. У него был небольшой дом, в подвальном этаже которого он уединялся и занимался исследовательской деятельностью. Как я потом узнал, эта история о Мариуше Вильке. Он делал репортажи с горячих точек всего постсовка, но однажды на абхазской войне стал свидетелем сцены, как грузинские наёмники, отдыхавшие на пляже, заметили двоих туристов, которые не успели выбраться из зоны конфликта. Девушку они буквально пустили по кругу, а её парня жестоко убили, сняв с него скальп. После этого случая Мариуш навсегда оставил работу корреспондента и оказался на Соловецких островах, где прожил девять лет, медитируя и описывая жизнь местных людей. Так родилась правдивая и страшная книга „Волчий блокнот“ о безумии современного жизненного уклада на Соловках.

В Рабочеостровске я первым делом зашёл в гостиницу „Пристань“ и купил билет на семь утра на катер „Василий Косяков“. Теперь можно думать о ночлеге.

На подворье монастыря — виды, хорошо известные мне по фильму „Остров“.

В странноприимном доме группа откуда-то из-за Урала, три женщины и дети, тоже ожидают поселения. На столе стоит электрочайник и посуда. Достаю из рюкзака сушку, делаю чай, общаюсь с паломницами. Вскоре приходит управительница и растапливает печь. Ночлег здесь стоит 150 рублей, в масштабе местных цен это сущие копейки. Беру вещи и иду устраиваться на мужскую половину за отдельным входом. Спальное помещение представляет собой ряд трёхъярусных деревянных нар с матрацами и постелями. Бельё после каждого посетителя не меняют, у подворья просто нет такой возможности. Хорошо, что у меня есть верный спальный мешок.

Выхожу подышать воздухом этого места силы, до которого я наконец добрался. На улице сыро, температура падает до +10, начинается моросящий дождь. Вот на краю мыса стоит та самая, запечатлённая в фильме „Остров“ церквушка. Оказывается, что внутри живёт монах, так он по крайней мере представился. Ему постоянно приходится отбиваться от паломников, ломящихся внутрь его жилища. Заметил, что он ко мне как-то расположен, и мы минут двадцать пообщались, стоя на его крылечке. Его зовут Виктор, он живёт здесь с осени. Продукты берёт с подворья, хоть ему и неудобно обременять их частыми просьбами. Зиму прожил фактически на макаронах. В будущем собирается переходить на другое место.

— Удивляюсь подвигу кольских святых. Ведь Соловки, по сравнению с этой глыбой замёрзшего камня, фактически оазис.

Мы смотрим на море, откуда вскоре должен появиться катер настоятеля подворья отца Симеона. Он ежедневно делает рейд на острова. У него можно попросить благословения, то есть, проще говоря, вписаться на катер. Да, это был бы опыт гидростопа, но во-первых, для меня это такая же история, как для Виктора с продуктами на подворье, а во-вторых, у меня уже есть билет на „Василия Косякова“. Вписаться на ночлег можно попробовать в монастыре в качестве трудника. Однако, несмотря на то, что в гуще монастырского быта я узнал бы об этом месте намного больше, мне почему-то хочется сохранить позицию независимого наблюдателя. Обсуждаю с Виктором возможность ночлега в палаточном городке. Он не советует мне так рисковать, ведь тёплая погода ещё не установилась и можно простудить спину. В сущности, если бы у меня была хорошая палатка, а не полиэтилен, примус и пауэр-банк, я бы не испытывал никаких сомнений.

От Виктора узнаю, что на островах на самом деле живёт очень мало монахов, может, до десятка. Связано это с тем, что здесь, как нигде, тяжело постричься в монахи и люди по десять лет могут ходить в трудниках. На тех же кресторезных мастерских, которыми славятся Соловки, работают мирские люди. Ещё узнал, что в сентябре закрывается навигация, и до мая единственной связью с материком остаётся авиасообщение с Архангельском.

Двум особенно напористым туристкам таки удаётся прорвать оборону Виктора и посмотреть, что делается внутри. На самом деле это был красивый домик, построенный финнами. Потом для съёмок фильма его ободрали и заделали под сермяжную русскую церквушку. В последствии духовенство отказалось её освящать, с тех пор она так и стоит брошенной декорацией. К самому фильму „Остров“ Виктор относится скептически, считает его профанацией идеи старчества:

— Как это убийца и предатель делает замечания и упрекает эконома?

На горизонте показывается катер отца Симеона, и я оставляю моего собеседника воевать с назойливыми посетителями. Захожу в дом и делаю себе ещё чаю. Здесь уже собрались несколько мужиков. Беседуют, правильно, о политике и об Украине.

— Западная Украина всегда была под влиянием поляков и никогда нас не любила.

Пользуясь тем, что здесь никто не знает, откуда я приехал, мне удаётся быть вне этого пустого разговора:

И моё поведенье
Назовём наблюденьем.

Продолжение следует…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *